Свободный Ганзей (gruftie) wrote,
Свободный Ганзей
gruftie

Category:

История одной песни

Жил да был интеллигентный каталонский мальчик по имени Люис. Люис Ляк, сын врача и учительницы. Или нет, даже не так. Жил да был пожилой каталонский парикмахер. Звали его Нарсис Лянза, а для своих - просто дед Сизет. Жил он в старинном каталонском городке Безалу. Так его называли каталонцы. Кастильцы и прочие чужаки название коверкали и говорили "Бесалу", что каталонцев немного раздражало. Нарсис Лянза человек был серьезный и во времена Второй Республики даже входил в местный горсовет, пока не пришли солдаты Франко и не разогнали все местное самоуправление в целях укрепления вертикали власти. Нарсис ушел из политики, тем более, что при Франко честному человеку делать в ней было нечего, и засел в своей парикмахерской. Иногда он навещал свою дочь, жившую неподалеку деревушке Вержес. Там-то он и подружился с соседским мальчиком Люисом. Люис и дед Сизет любили вместе рыбачить на речке Тер и часами говорили, что называется, за жизнь. В отличие от басков, каталонцы вряд ли родственны грузинам или еще каким-нибудь кавказцам и поэтому не будем углбуляться в спекуляции на тему связи каталонского Тер с кавказским Тереком, но и с уверенностью отрицать этой связи, пожалуй тоже не станем, ибо все в этой жизни может быть. За разговорами дед Сизет рассказывал юному Люису массу интересного. Оказалось, Франко вовсе не осчастливил Каталонию стабильностю и процветанием, как рассказывали Люису в школе, а совсем наоборот, запретил изучать каталонский язык, зачем-то забирал мужчин в армию, а власть сосредоточил в руках бюрократической верхушки - в общем, доставлял людям кучу неприятностей и погрузил Испанию в гнилой застой. Дед Сизет был полон решимости бороться за свободу. Его рассказы произвели настолько яркое впечатление на Люиса, что тот, когда слегка подрос и начал писать песни, одну из них он посвятил деду Сизету. В песне дед Сизет настаивал на том, что старый гнилой кол, на который намотаны наши цепи, надо обязательно всеобщими усилиями вырвать из земли. А то - как кость в горле. Кол по-каталонски будет "л'естака", что звучит почти как "л'естат" - государство. Песня каталонцам, да и вообще всем испанцам страшно понравилась и она стала своего рода гимном борцов против диктатуры Франко. Это был 1968 год. Америка и Европа бурлили, а Испания - ни ухом, ни рылом. Люису Ляку и другим каталонским бардам запретили выступать. Ему пришлось эмигрировать во Францию. Лишь в 1975 году, после смерти Франко, Люис Ляк снова смог выступать на Родине. Вот запись одного из первых его тогдашних выступлений. Поет он здесь свою знаменитую Л'естаку - песню про деда Сисета и про то, что кол надо таки вырвать.




А в это время в Варшаве жил, да был интеллигентный польский мальчик по имени Яцек. Яцек Качмарский. Родители Яцека были художники. У их друга-режиссера Ежи Гофмана часто собиралась столичная богема, но родители Яцека были людьми скорее домашними и на тусовки ходили нечасто. Однажды Ежи Гофман все-таки упросил их прийти в гости и обязательно с сыном, пообещав их познакомить с каким-то русским артистом, который к тому же еще и поет. Русский дествительно пел, и как! Все слушали, затаив дыхание. Хриплый голос русского так запал в душу семнадцатилетнему Яцеку, что он решил тоже начать петь песни под гитару. Особенно ему запомнилась песня про волков: "Идет охота на волков, идет охотааа! На серых хищников, матерых и щенков...". Освоив гитару, Яцек решил первым делом перевести песню русского артиста на польский. Перевел довольно вольно, песня получилась в общем-то другая, но тоже хорошая. Хорошая настолько, что на фестивале студенческой песни в Кракове Яцеку вручили за неё приз. Ну и вы послушайте.



Яцек становился все более известным Его песни, подобно песням его русского кумира, переписывали с пленки на пленку и пели на кухнях под гитару. Для поляков они стали таким же глотком свободы, каким для нас были песни Высоцкого, а для испанцев - песни Люиса Ляка. Ляк оказался Кочмарскому не менее близок, чем Высоцкий. К самой известной песне Ляка - "Л'естакa" Качмарский тоже сочинил польский текст.



Когда в 1980 году в Польше набрало обороты демократическое движение с "Солидарностью" во главе, гимном движения стала именно эта песня. Если кто помнит, дело тогда кончилось тем, что Ярузельский ввел военное положение и, что называется, закрутил гайки. Качмарскому запретили выступать и он эмигрировал. Вернулся десять лет спустя, когда в СССР началась Перестройка, а в Польше - пал коммунистический режим.

Судя по всему, московский мальчик Кирилл тоже рос довольно интеллигентным. Папа - хоть и азартный игрок и герой других странных историй, но все-таки известный журналист. Кто мама - интернет молчит, ну да не важно. Да и сам Кирилл Медведев, о существовании которого я узнал буквально сегодня, как и о существовании предыдущих героев этого поста, судя по интернетным данным, человек преде всего интеллектуальной деятельности: издатель, переводчик, певец, марксист. Tам скорее демократический вариант марксизма, так что если не политическая симпатия, то хоть какой-то общий знаменатель имеется. А спетая Кириллом Медведевым в автозаке песня Люиса Ляка и Яцека Качмаровского оставить меня равнодушным не могла. Думаю, будь мне лет семнадцать, меня бы это тоже на что-то музыкальное вдохновило. И если бы он пел эту песню не на моем языке, я бы её безусловно на него перевел. Так что, марксизм марксизмом, а я таки снимаю перед тобой шляпу, Кирилл!



UPD: Вот здесь - близкий к оригиналу перевод текста Яцека Качмарского: http://www.novpol.ru/index.php?id=226
А вот полная версия перевода Кирилла Медведева, ориентированного, похоже, скорее на Ляка:

Tags: cover, История, Музыка, Переводы, Политика
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 33 comments