Груфти

Мой операторский дебют



Будучи в Берлине, заснял акцию французских, итальянских, немецких и российских киношников (участников интернационального кино-воркшопа) в поддержку Пусси Райот. За что получил срок. Что Срок от меня и получил.
Груфти

Об уважении к чувствам верующих и неверующих

Увидел в Цайт-онлайн очень своевременную статью. Сначала подумал, что она слишком резкая для российских условий, но узнав про готовящийся законопроект, сажающий за оскорбление религиозных чувств, понял, что резкости еще недостаточно. Не поленился перевести на русский. В виде исключения прошу перепоста (внизу кнопка).


Уважение к чему?

Немецкий писатель и философ Михаэль Шмидт-Саломон считает неправильным придавать слишком большое значение чувствам верующих.

Это выглядит как условный рефлекс: стоит религиозным фанатикам в очередной раз забраться на баррикады, как западные политики и журналисты уже тут-как-тут со своими требованиями уважения к религиозным чувствам. Так было шесть лет назад в ходе истории с каррикатурами, так происходит и сейчас в связи с протестами против трэшовой киношки из ю-туба "Невинность мусульман". На первый взгляд, требование может показаться разумным. Не было бы лучше, если бы мы все немного уважительнее относились друг к другу?

Однако, при более внимательном рассмотрении становится ясно, что эта вроде бы дружелюбная позиция диаметрально противоположна просвещенческой культуре спора, на которой основывается современное правовое государство. "Пожалуйста, больше уважения!" - этот смертельный аргумент парализует любую разумную дискуссию.Collapse )

Рисунок Олега Куваева
Виновных и жертв - поменять местами

Идеология ложного уважения, я считаю, вредна во многих отношениях. Во-первых, она усиливает религиозную критикофобию - из-за отсутствия аверсивного раздражителя. Во-вторых, она побуждает фанатиков к еще более ожесточенным протестам, направленным на полное пресечение критики религии в любой форме. В-третьих, лишая фундаменталистов "подарка критики", она ставит мировоззренческую ограниченность и узколобость под охрану на правах исторического памятника. В-четвертых, эта идеология парадоксальным образом особенно неуважительна по отношению к верующим, потому что обращается с ними как с маленькими  детьми, которым определенные вещи лучше не показывать. В-пятых, она ведет к чрезмерному акцентированию интересов людей и кругов, отстающих по своему образу мышления и поведению от времени и еще не "добравшихся" до 21 века. В-шестых, она побуждает политиков к тому, чтобы поменять местами преступников и жертв и приписывать вину в нарушении общественного спокойствия художникам, а не фанатикам, не умеющим адекватно реагировать на критику. В-седьмых, идеология ложного уважения приводит к выветриванию свободы слова, прессы, творчества и академических свобод. И наконец в-восьмых, она является предательством принципов просвещенческой культуры спора, которая как раз потому и столь продуктивна, что способствует дебатам, в которых традиционные взгляды бесстыдно попираются.

Так что, упаси нас Бог от идеологии ложного уважения! И представить себе трудно, где бы мы были сегодня, если бы просветители прошлого проявляли больше уважения к религиозным чувствам. Быть может, в Европе до сих пор горели бы костры с еретиками и ведьмами

Груфти

И СНОВА, УЖ ИЗВИНИТЕ, О PUSSY RIOT

Очень многие умные, уважаемые и любымые мной люди никак не поймут одну принципиальную вещь в мотивах защищающих ПР людей. К тому, что ПР сделали, к их "выступлению" можно относиться по-разному. Это нормально. Можно осуждать, можно плеваться, можно видеть в этом лишь глупую и безвкусную провокацию, жалание дешевого пиара, кощунство итд. Но нельзя сейчас не видеть тут одного факта: три девушки сюдят в тьрюме и имеют большие шансы остаться там еще надолго БЕЗ ЗАКОННОГО ОСНОВАНИЯ с чисто юридической точки зрения. И это достаточный повод их защищать. Вовсе не обязательно быть Бродским, чтобы заслуживать защиты. Не обязательно быть большим музыкантом или вообще музыкантом. Не обязательно быть восоконравственным человеком. Не обязательно быть рублем и всем нравиться. Среди миллионов невинных жертв сталинских или гитлеровских репрессий были миллионы не очень-то хороших людей, а местами и откровенно мерзких. При этом они остаются НЕВИННЫМИ жертвами репрессий, заслуживавшими самой активной защиты. Невинными - не в нравственном смысле, а с точки зрения Уголовного кодекса. Вот когда ПР окажутся на свободе, можно будет обсудить их человеческие и художественные качества. А пока они за решеткой, они НЕВИННЫЕ жертвы.
Груфти

Выношу (собственный мозг) из коментов: О СТОЛКНОВЕНИИ С ПРЕДСТАВИТЕЛЕМ НИЗШИХ КУЛЬТУР (внутри себя)

Израильская френдесса liza_rozovsky интересно порассуждала в своем посте (клик) о взаимоотношениях русских эмигрантов с эмигрантами из других краев. Цитирую:

<...> я в очередной раз поняла, что не готова отказаться от чувства собственного, скажем, превосходства над пресловутыми "марокканцами" и совершенно не жажду единения с ними. Написала - и ужаснулась.
Collapse )
Я абсолютно не уверена, что по-настоящему хочу выйти из "русского гетто". Скорее, я мечтала бы о том, чтобы это гетто (точнее, избранные его представители) завоевало израильский Олимп.
<...> выясняется, что я первосортная расистка. Мне это ужасно неприятно.


А вот мои соображения по этому поводу. Израильской френдессе, кстати, они понравились:

Чем, собственно, условные марокканцы отличаются от нас? (Думаю понятно, что марокканцы и Марокко как таковые тут не при чем.) Если я правильно понимаю, мы, вроде как, цивилизованнее, культурно развитее, образованнее итд. Они, вроде как, патриархальнее, традиционнее, семейнее итд. Наше сознание и поведение в большей степени (чем их) определяются западными либеральными ценностями индивидуальной свободы, равноправия полов и прочей либерте, эгалите и пуберте.
Collapse )
Если принять, что прогресс цивилизации идет в направлении от общности к обществу (что отдельная и большая тема, но предположим), то мы находимся на более высокой ступени развития. И вот тут возникает обычная для носителя европейской цивилизации дилемма: как относиться к носителями других, вроде бы "менее развитых" культур.
Collapse )
Испытывая чувство превосходства, связанное с нашей цивилизованностью и прогрессивностью, мы как раз уподобляемся этим самым "отсталым" и "нецивилизованным" людян, над которыми и испытываем это чувство превосходства. То есть, превосходство это вдруг оборачивается превосходством над нами же.

Глядя на марокканцев и на их не разъеденные цивилизацией семейные узы, мы тоскуем по уюту в нашем былом, доцивилизационном рабстве, но совсем брататься с ними

Collapse )
Какой можно из всего этого сделать вывод? Точнее, какой вывод многие делают в Европе? Один из вариантов - отмести само наше изначальное предположение о векторе развития, а следовательно, о нашем превосходстве над ними, вытекающем из этого вектора. Представить развитие не в линейном виде, направленным в определённую сторону, а разнонаправленным.
Collapse )
В общем, я чувствую, что окочательно решить этот вопрос, хотя бы для себя, я не в состоянии. Интуитивно мне кажется, что сидя в автобусе, надо как-то научиться разговаривать с марокканкой, не выпуская книги из рук. Видимо, надо дать ей эту книгу почитать, чтобы появилась общая тема для разговора. Надо общаться и общаться на равных: не сверху вниз, с превосходством, и не снизу вверх, отказываясь от своих ценностей и от своей книги. Придется тогда, видимо, читать и их книги и слушать их музыку. Искать там интересное и культурно совместимое для себя и впитывать.
Груфти

Pro наркоманов

Как-то часто в последнее время ввязываюсь в дискуссии о наркомании - то в жж, то в фейсбуке, то рыал лайфе. Надёргал из собственных коментов пару цитат. Получился неплохой наркополитический стейтмент.
Collapse )
Партию что-ли основать...
Груфти

История одной песни

Жил да был интеллигентный каталонский мальчик по имени Люис. Люис Ляк, сын врача и учительницы. Или нет, даже не так. Жил да был пожилой каталонский парикмахер. Звали его Нарсис Лянза, а для своих - просто дед Сизет. Жил он в старинном каталонском городке Безалу. Так его называли каталонцы. Кастильцы и прочие чужаки название коверкали и говорили "Бесалу", что каталонцев немного раздражало. Нарсис Лянза человек был серьезный и во времена Второй Республики даже входил в местный горсовет, пока не пришли солдаты Франко и не разогнали все местное самоуправление в целях укрепления вертикали власти. Нарсис ушел из политики, тем более, что при Франко честному человеку делать в ней было нечего, и засел в своей парикмахерской. Иногда он навещал свою дочь, жившую неподалеку деревушке Вержес. Там-то он и подружился с соседским мальчиком Люисом. Люис и дед Сизет любили вместе рыбачить на речке Тер и часами говорили, что называется, за жизнь. В отличие от басков, каталонцы вряд ли родственны грузинам или еще каким-нибудь кавказцам и поэтому не будем углбуляться в спекуляции на тему связи каталонского Тер с кавказским Тереком, но и с уверенностью отрицать этой связи, пожалуй тоже не станем, ибо все в этой жизни может быть. За разговорами дед Сизет рассказывал юному Люису массу интересного. Оказалось, Франко вовсе не осчастливил Каталонию стабильностю и процветанием, как рассказывали Люису в школе, а совсем наоборот, запретил изучать каталонский язык, зачем-то забирал мужчин в армию, а власть сосредоточил в руках бюрократической верхушки - в общем, доставлял людям кучу неприятностей и погрузил Испанию в гнилой застой. Дед Сизет был полон решимости бороться за свободу. Его рассказы произвели настолько яркое впечатление на Люиса, что тот, когда слегка подрос и начал писать песни, одну из них он посвятил деду Сизету. В песне дед Сизет настаивал на том, что старый гнилой кол, на который намотаны наши цепи, надо обязательно всеобщими усилиями вырвать из земли. А то - как кость в горле. Кол по-каталонски будет "л'естака", что звучит почти как "л'естат" - государство. Песня каталонцам, да и вообще всем испанцам страшно понравилась и она стала своего рода гимном борцов против диктатуры Франко. Это был 1968 год. Америка и Европа бурлили, а Испания - ни ухом, ни рылом. Люису Ляку и другим каталонским бардам запретили выступать. Ему пришлось эмигрировать во Францию. Лишь в 1975 году, после смерти Франко, Люис Ляк снова смог выступать на Родине. Вот запись одного из первых его тогдашних выступлений. Поет он здесь свою знаменитую Л'естаку - песню про деда Сисета и про то, что кол надо таки вырвать.




А в это время в Варшаве жил, да был интеллигентный польский мальчик по имени Яцек. Яцек Качмарский. Родители Яцека были художники. У их друга-режиссера Ежи Гофмана часто собиралась столичная богема, но родители Яцека были людьми скорее домашними и на тусовки ходили нечасто. Однажды Ежи Гофман все-таки упросил их прийти в гости и обязательно с сыном, пообещав их познакомить с каким-то русским артистом, который к тому же еще и поет. Русский дествительно пел, и как! Все слушали, затаив дыхание. Хриплый голос русского так запал в душу семнадцатилетнему Яцеку, что он решил тоже начать петь песни под гитару. Особенно ему запомнилась песня про волков: "Идет охота на волков, идет охотааа! На серых хищников, матерых и щенков...". Освоив гитару, Яцек решил первым делом перевести песню русского артиста на польский. Перевел довольно вольно, песня получилась в общем-то другая, но тоже хорошая. Хорошая настолько, что на фестивале студенческой песни в Кракове Яцеку вручили за неё приз. Ну и вы послушайте.



Яцек становился все более известным Его песни, подобно песням его русского кумира, переписывали с пленки на пленку и пели на кухнях под гитару. Для поляков они стали таким же глотком свободы, каким для нас были песни Высоцкого, а для испанцев - песни Люиса Ляка. Ляк оказался Кочмарскому не менее близок, чем Высоцкий. К самой известной песне Ляка - "Л'естакa" Качмарский тоже сочинил польский текст.



Когда в 1980 году в Польше набрало обороты демократическое движение с "Солидарностью" во главе, гимном движения стала именно эта песня. Если кто помнит, дело тогда кончилось тем, что Ярузельский ввел военное положение и, что называется, закрутил гайки. Качмарскому запретили выступать и он эмигрировал. Вернулся десять лет спустя, когда в СССР началась Перестройка, а в Польше - пал коммунистический режим.

Судя по всему, московский мальчик Кирилл тоже рос довольно интеллигентным. Папа - хоть и азартный игрок и герой других странных историй, но все-таки известный журналист. Кто мама - интернет молчит, ну да не важно. Да и сам Кирилл Медведев, о существовании которого я узнал буквально сегодня, как и о существовании предыдущих героев этого поста, судя по интернетным данным, человек преде всего интеллектуальной деятельности: издатель, переводчик, певец, марксист. Tам скорее демократический вариант марксизма, так что если не политическая симпатия, то хоть какой-то общий знаменатель имеется. А спетая Кириллом Медведевым в автозаке песня Люиса Ляка и Яцека Качмаровского оставить меня равнодушным не могла. Думаю, будь мне лет семнадцать, меня бы это тоже на что-то музыкальное вдохновило. И если бы он пел эту песню не на моем языке, я бы её безусловно на него перевел. Так что, марксизм марксизмом, а я таки снимаю перед тобой шляпу, Кирилл!



UPD: Вот здесь - близкий к оригиналу перевод текста Яцека Качмарского: http://www.novpol.ru/index.php?id=226
А вот полная версия перевода Кирилла Медведева, ориентированного, похоже, скорее на Ляка:

Груфти

Беседа о русской культуре (из вчерашнего)

Русская культура замешана на алкоголе и православии

Вчера обсуждали творчество Тарковского и Сокурова. Максим, учащийся на режиссера, говорит: мол, творчество Тарковского и Сокурова пропитано древнерусской культурой, религией, иконами, национальной тоской итд. Мол, они на этом выросли и этим определяется неторопливый, созерцательный темп в их фильмах. А я говорю: да, русской национальной тоской, русским национальным вельтшмерцем и русским же национальным азохнвейем. А потом развиваю мысль. Что вот все национальные культуры замешаны на одном и том же. У всех - своя национальная неповторимая тоска. Еще Проппа туда каким-то бокком приплелл. А потом уточняю: тоска у всех одна, но знаковые системы и коды - разные. И различия эти определяются различиями в национальных наркотических традициях: одни бухают (причем еще кто-то водяру глушит, кто-то пивасик, а кто-то винцо), другие план курят, третьи листья коки жуют итд. А потом добавляю: да, религии тоже у всех разные и вот русская культура пропитана алкоголем и православием. А мне возражают: де Тарковский и Сокуров не бухали (во всяком случае, в чрезмерных количествах). А я и говорю: они поступали примерно как Гете, который, по свидетельству Венечки Ерофеева, сам не бухал, но заставлял пить своих героев и через них наслаждался. Так и Тарковский с Сокуровым, сами не бухали, но замешали свое творчество на древнерусской культуре, в свою очередь пропитанной алкоголем. Там их источник.
Груфти

Добро пожаловать в комнату четырнадцатого цвета

Бужу Иру., спрашиваю: "Где мои наушники?"
Ира отвечает: "ПосмотриТе в сумке в четырнадцатой комнате!"
- В какой четырнадцатой комнате?
- В комнате четырнадцатого цвета. Нет, в сумке четырнадцатого цвета.
Иду в комнату, нахожу там сумку четырнадцатого цвета, достаю наушники.
Груфти

(no subject)

Каждый раз, покупая книгу,
Я ногтем
Тщательно соскребаю цену.
Ведь книга - всегда подарок
Кому-то или себе.
Даже если я просто
Поставлю её на полку
И не стану читать,
Она будет кому-то намеком
Мол, интересуюсь, думаю...
Но вот эту пока не прочел.
А что, советуешь? Лучше дунем. Свежая.
Ведь я, если честно,
Никогда её не прочту. Завязал.
А купил, чтобы сказать:
Я - свой,
Возьмите меня с собой
Куда-нибудь